Первый день весны.
Воскресенье.
За окном танцуют снежинки.
Одна краше другой. Подлетают к подружкам, собираются в крупные хлопья, но падают.
Глупые, они не понимают, что им лучше подольше танцевать и не падать на землю, которая уже прогрета весенним солнцем.
Наверное, матушка- зима стряхивает свою перину, и снежный пух летит на землю.
А в одном из пятиэтажных домов из красного кирпича живет маленькая фея.
Малышка долго крутится перед зеркалом. Успевает накрасить рот маминой помадой, расплести волосы, походить на каблуках. Потом этой же помадой и тушью запачкать себе руки.
Справившись со своими детскими забавами, она заглядывает на кухню.
Там никого нет.
Она забирается на кухонный табурет.И оказывается на подоконнике.
Приподнимаясь на носки, девочка открывает форточку и высовывает правую руку. Снежинки танцуют вокруг ее ладошки, но поймать их она не может.
В окне дома напротив малышку всегда ждут.
Салман, безногий инвалид, сегодня дома один. Его ленивый толстый кот развалился на подоконнике, и не обращает никакого внимания на Замиру. Молодой человек, который потерял ноги в автокатастрофе на трассе Ростов-Баку, целыми днями сидит у окна.
Страшная трагедия произошла в тот день, когда Салман сдал первый выпускной экзамен и отправился с товарищами в одно из пригородных сел Грозненского района.
Больше всех повезло ему, потому что трое его друзей навечно остались молодыми. Ангелы-хранители покинули их, а женщина без лица не замедлила за их душами.
Старший брат Бауди находится в лечебнице Дарбанхи. Отца он не помнит, а престарелая мать целыми днями сидит около кинотеатра «Радуга». Бекисат торгует жареными семечками подсолнуха и самодельными сахарными конфетами-петушками.
Балкон в квартире наглухо забит на зимний период. Короткие дни Салман коротает у окна на кухне. Юноша давно увлекается оригами. Все полки в доме заняты бумажными журавликами, цветами, самолетиками. Он научился делать ангелов. Их еще малышка не видела.
Иногда свои бумажные творения Салман передает через мать маленькой фее.
Со слов матери он знает, что девочка живет с мамой и дядей. И ей два годика.
Сажи, мама Замиры, обещала матери Салмана привести дочку в гости и познакомить с юношей, который живет радостями маленькой волшебницы.
Увидев ребенка, Салман улыбнулся и начал складывать очередного бумажного ангелочка для нее.
Девочка помахала ручкой своему другу.
Но …
Почувствовав, что створка окна не закрыта, она потянула ее на себя.
Полностью раскрыв створку, она с радостью высовывает обе ручки. Снежинки насмехаются над ребенком. Она тянется за ними и … летит вниз.
В открытое окно пятого этажа залетает ветер.
Сажи и Зарема, соседка и подруга по несчастью, сплетничают о последних событиях прошедшей недели.
Холод летучей змеей пробегает по ногам Сажи.
- Закрою балкон. Серажди, наверное, оставил балкон открытым,- произносит Сажи и бежит в спальню.
В комнате разбросана косметика. Балконная дверь прикрыта.
- Замира, ты где? Выходи! Не буду ругать!
В дверном проеме кухни стоит Зарема. Холодный ветер скулит за открытым окном. Но не смеет больше сюда заглянуть.
Толкнув подругу, Сажи проскочила на кухню и выглянула в открытое окно.
Крупные хлопья снега мягко ложатся на землю, превращаясь в слезы.
Сажи плотно закрывает раскрытую створку окна, разворачивается и громко зовет дочь.
Зарема продолжает молчать и упрямо смотрит на только, что прикрытое окно. На стекле видны следы от помады.
-Замира! Замира! Иди к маме! Смотри, что я тебе дам!- нервничая, зовет мать ребенка.
А тем временем маленькая фея в окружении белых ангелов летит…
Нет, не вниз.
Они ее подхватили, когда она долетела до второго этажа.
К балкону второго этажа хозяева приварили железные трубы и натянули металлическую нержавеющую проволоку для сушки белья. Уже третий день там сохнет постельное белье. Два пододеяльника, две простыни и четыре наволочки.
Ангелы подхватили ребенка и, перекидывая из рук в руки, понесли его с собой.
Мягкие руки ангелов напоминают ласковые руки мамы. Девочке интересно, куда это они ее несут.
Ее внимание притягивают крылья ангелов. Она трогает их руками и оставляет на них следы от помады и туши.
-Хочу к другу в окно заглянуть,- просит она мысленно ангелов.
Они послушно несут ее к окну, за которым мастерит своих бумажных ангелов Салман.
Тень закрывает дневной свет, и юноша поднимает голову.
За стеклом в воздухе висит белокурая Замира. Ее огромные зеленые глаза горят изумрудами. Салман не верит своим глазам. Он выкидывает бумажного ангела через открытую форточку и пытается встать, забыв, что у него нет ног.
Салман с грохотом падает на кухонный пол.
А ангелочек Замира исчезает.
Таус выходит на балкон, чтобы собрать постиранную постель.
Подтягивая пододеяльник, ей на миг показалось, что он стал тяжелее обычного.
Собранная постель уложена на старое кресло. Сняв последнюю наволочку, полноватая женщина средних лет, разворачивается и застывает в окаменевшей позе. На старом кресле в полусухом белье сидит Замира, малыш с пятого этажа. В руках у нее бумажный ангел. Щечки горят румянцем. А огромные реснички часто прикрывают зелень огромных глаз
- Как ты сюда попала? Замира! Как ты сюда попала» Ты с кем?- спрашивает Таус.
- Вот!- показывает ребенок бумажного ангелочка.
Хлопает огромными ресничками, надувает виновато губки и произносит:
- Упаля! Сама упаля!
Таус крепко обнимает малыша.
Совсем тепленькая!
Она заносит малышку в комнату. Мокрыми от слез руками вытирает лицо ребенка и пытается понять, как же девчушка оказалась у нее.
Немного успокоившись, Таус дает ребенку в руки краснобокое яблоко и несет ее на пятый этаж.
На звонок дверь открывает Зарема. Сажи никак и не может понять, как малышка открыла дверь и вышла.
Таус молча вернулась домой.
Вечером в 21-00 по московскому времени в доме Таус, Заремы и Сажи все часы показывали 20-50. Стрелки часов подогнали, но что случилось, так и не поняли.
На следующий день Сажи вытерла стекло, снаружи испачканное помадой.
Утром с бумажными ангелочками зашла старая Бекисат.
Она подошла к окну и вместе с ребенком помахала ручками Салману.
Замира показала пальчиком на окно и пролепетала:
-Низя! Упаля! Буп!
P.S.
Сегодня Замире 19 лет. Она живет в Вене.
Ни бумажные, ни настоящие ангелы не спасли Салмана.
В ноябре 1999 года девятилетняя девочка видела, как с балкона дома напротив солдаты выкинули ее друга.
Замире так никто и не сказал, что он был мертв.
После убийства брата Сажи с ребенком покинула родной дом. С собой взяла буханку хлеба, банку сгущенного молока, украшения, три тысячи рублей и семь бумажных ангелов.
И когда она с ребенком заблудилась в приграничном лесу,нелегально переходя границу, именно эти бумажные ангелы и вывели ее к погранзаставе Словакии.
Это совсем другая история.
Уезжаю из чопорной Австрии с желанием вернуться в страну сказки из Венского вальса.
Я посмела сорвать вуаль с холодного лица неприступной красавицы, хотя так и не смогла Вена закружить меня в вихре веселья. Столица императоров влюбила в себя навсегда.
Маленький город с четырьмя центрами.
Шенбрунн, - летняя резиденция императорской семьи.Чтобы рассмотреть красоту Дворца, мне пришлось немного поработать локтями, стоя на ступеньках парадной лестницы. Перед портретом маленького Моцарта послушала историю его семьи, и даже готова была топать ногами, слушая историю Сальери. Узнала, что «Яйца Моцарта»- это традиционные австрийские конфеты.
На площади перед Штефансдом, посмотрела центральный городской костел.
Под сенью памятника императрице Марии Терезии наблюдала за прохожими.
Удивительно, но жители Вены храпят на лавочках в парках и дремлют за рулем автомобилей. Кажется, сон настигает их даже на ходу.
Заглянув на фломаркет, иначе говоря, блошиный рынок, купила пару безделушек.
А вечером мы опять сидели с Замирой и Сажи в одном из многочисленных кафе.
Замира сдержала свое обещание и рассказала мне много интересного о Венском бале и танце.
- Я посещала школу танца. Хочешь расскажу о вальсе?
Красивый несложный танец появился, как танец простого люда.
В начале XVII столетия на юге Германии и в альпийском регионе, существовал популярный народный танец с тактом в три четверти. Он назывался «лендлер».
«Вальс», означает «крутиться в такт». Он обрел популярность в аристократических кругах, став альтернативой придворному менуэту, а затем и вовсе его вытеснил.Императрица Мария-Терезия разрешала между менуэтами время от времени играть «лендлеры» на придворных балах. Вскоре венское новшество стало обязательным признаком аристократического воспитания.
Выписав из Вены учителя, даже Наполеон овладевал секретами танца перед приездом своей невесты – австрийской принцессы.
В первой половине XIX века в Вене в период масленицы каждый вечер давалось до 250 балов.
Композиторы Шуберт, Карл Мария фон Веберн придали вальсу виртуозную огранку. Потом - Штраус и Ланнер. У Иоганна Штрауса появился серьезный конкурент– его собственный сын, который взошел на престол короля вальса.
Замира рассказывала,а я пыталась все запомнить.
После нескольких чашечек кофе, мы, прогуливаясь, добрались до здания Венского государственного оперного театра "Staatsoper".
Это одно из красивейших зданий не только Европы, но и всего мира, хотя создатели здания не были оценены при жизни.
- В 1862 году Венский городской театр впервые получил разрешение от императора Франца Иосифа I провести собственный бал. А через семь лет, когда в это помещение переехал императорский оперный театр, Франц Иосиф запретил проводить общественные танцевальные вечера. Только в 1877 году император дал свое согласие на проведение «вечера» в оперном театре. Однако тогда официально не было разрешено танцевать
«Придворный бал» давался по очень строгим правилам этикета вплоть до 1899 года, когда умерла жена императора Франца-Иосифа. После ее смерти подавленный горем император отменил «Придворный бал», и главная роль перешла к Оперному балу.
Раз в год зрительный зал и сцена превращаются в огромную танцевальную залу, в которой проводится самый знаменитый бал Австрии – Опернбаль.
Здесь собирается более 5000 гостей. Каждый последний четверг масленицы в 10 часов вечера двести пар кружатся в вальсе.Они едут в Вену из многих стран мира. Для того чтобы девушка могла попасть в это заветное число, не помогут ни связи, ни деньги. Дебютантка подает заявление и проходит строгий экзамен перед членами Комитета. Девушка должна отлично танцевать не только правосторонний, но и левосторонний вальс. А потом можно украсить свою прическу короной- традиционным украшением для дебютанток бала. Я танцевала на одном из балов, когда мне было пятнадцать лет. А в этом году здесь, в холле этого театра, я познакомилась с Рустамом.
Мне казалось, что я встретила принца и почувствовала себя принцессой, когда он сделал мне предложение. Через две недели мы поженились. А спустя два месяца он сказал мне, что ему надо срочно съездить во Францию на три дня. Обещал вернуться. Через неделю он прислал мне смс-сообщение, что уехал в Чечню. Не знаю, что его толкнуло на это. Он потерял всех. У него нет никого, кроме меня. В первые дни войны погибли его отец и два старших брата.Мать воспитывала его одна. Они добрались сюда, благодаря гуманитарной организации. Он похоронил ее два года тому назад. Но я жду от него ребенка и боюсь в этом признаться маме.
... Теперь я сама с собой танцую вальс на паркете и жду, что моя сказка никогда не кончится.
***
Венский Бал будет существовать,так как любая сказка бессмертна.
Но сказка Замиры умерла.
В медленном вальсе с босоногой Замирой по дубовому паркету кружил ангел смерти Рустама.
Рустам был убит во время одной из контртеррористических операций и отправлен в цинковом гробу в город у подножия Альп. При нем были найдены документы на гражданина Австрии.
Ангел смерти пришел за этим совсем юным созданием.
Бумажный ангел Замиры не защитил его от злых людей, которые посылают на смерть чужих детей.
Отсиживаясь в золотых бункерах, ведя пропаганду зла и насилия, эти дьяволы во плоти бросают молодежь в пекло ада.
Трагедия моего народа еще продолжается.
Но наступит мир на нашей земле.
Бумажные ангелы... нет,ангелы- хранители, вернитесь к нам.
P.S. Вена похожа на скромную невесту на выданье. Серенький аэропорт.
Сажи спрашивает меня, как живет Грозный. По набережной Дуная гуляет пара: мать и дочь. А в 60 км от Вены в Братиславе-столице Словакии, живет Умар.Он готовит документы, чтобы соединить свою судьбу с Замирой и ее дочерью, которая едва научилась ходить.
Сажи уверена, что она на выходе из тоннеля. Впереди - долгожданная дорога домой.
Я гуляла по тихим улочкам одного из самых очаровательных городов Европы, бывшей столице Австрийско-Венгерской империи.
Волшебная Вена поражала меня не только своей роскошью и величием, но и обаятельной теплотой.
Блестящая уютная столица была жизнерадостна.
Восхитительный и задумчивый город поэтов и музыкантов удивлял роскошью дворцов, широтой площадей и пестротой цветов.
Картинные галереи, концертные залы, оперный театр...
Несмотря на недельную разлуку с семьей, мир мне казался ужасно красивым и многоликим.
Выйдя из Бурггартена на Ринг, как раз рядом с памятником Моцарту, я оказалась в зоне мегапроекта Земпера. Меня приветствовала просторная площадь Марии Терезии с двумя абсолютно одинаковыми зданиями Художественно-исторического музея и Музея естественной истории, которые уставились друг на друга.
По центру площади с высоты птичьего полета на меня смотрела бронзовая немка, одетая в шикарное пышное платье со свитком и скипетром в руках. Чуть ниже императрицы - четыре фигуры, воплощающие ее добродетели:справедливость и сострадание, мудрость и силу.
Ее окружают выдающиеся полководцы того времени. Их кони бьют копытами, будто ждут новых приказов на подвиги во славу Отчизны::граф Людвиг Кхевенхуллер, граф Леопольд Даун, Эрнст Лаудон и граф Отто Фердинанд.
Разглядывая пьедестал, оформленный колоннами, порталами и рельефами,мраморными фигурами государственных деятелей, музыкантов и ученых, генералов и деятелей искусств, я прошла в здание музея.
Художественно-исторический музей поразил крупнейшей картинной галерей мира, чрезвычайно богатым собранием произведений скульптуры и прикладного искусства. Я посетила нумизматический зал, египетское собрание многочисленных мумий и античное собрание греческих, этрусских и древних христианских произведений искусства.
Разглядывая полотна немецких живописцев Дюрера, Гольбейна, Альтдорфера и Кранаха, я услышала родную речь.
- Мама, ты мне расскажешь о великом испанце Диего Веласкесе?
Я оглянулась и увидела юную леди, которая вела под руку женщину в черных очках.
Обе были одеты в длинные платья темных тонов. Головы покрыты траурными платками.
- Нохчий ду шу?( вы- чеченцы?) - не удержалась я от вопроса.
- Ду(Да),- ответила девушка.- Рады тебе. Я-Замира, а это моя мама, Сажи.
Я обняла соотечественниц, представилась и, чтобы не мешать посетителям музея, мы медленно тронулись по залу.
Тихо перекидываясь словами, я узнала, что Сажи когда-то работала в музее изобразительного искусства в Грозном.
Меня очень привлекли творения художников итальянской школы, представленные здесь именами Антонелло да Мессина, Веронезе, Тинторетто, Корреджио, Караваджо, Сальватора Розы, Гвидо Рени , Андреа Мантеньи, Рафаэля и Тициана.
А Сажи рассказывала о них, будто творила вместе с ними.
Я поражалась знаниям этой кроткой худощавой женщины и ее девятнадцатилетней дочери, которой на вид я не дала бы и шестнадцать.
- А ты смотрела собрание картин Питера Брейгеля Старшего?- спросила меня Замира.
- Мне очень понравилась «Зима»,- ответила я и, не сдержавшись спросила, откуда у нее столько знаний в области искусства.
Девушка рассмеялась и обещала удивить меня еще и знаниями об истории Венского вальса.
Когда мы вышли из музея, солнце скрылось за ожерельем Венского леса, украшающего этот великолепный город.
Вечерний город стал походить на сказочную страну огней.
Только теперь, когда Сажи сняла темные очки и протянула их своей дочери, я поняла, женщина - слепа. Ее веки полностью прикрывали роговицы глаз. Тонкие бесцветные губы, так и просили нанести легкий мазок помады.
Мы гуляли по тихим улочкам Вены.
Я напрочь забыла о красоте сказочного города.
Ком подкатил к горлу, и я не могла спросить, почему и что с ней.
Сажи извинилась и слегка дотронулась до моего лица подушечками пальцев обеих рук.
- Я оказалась в Австрии не по доброй воле. Моей дочурки еще не было на белом свете, когда мой муж разбился в автокатастрофе. Она родилась семимесячной. Но ей суждено было жить.А когда ей исполнилось четыре годика, она услышала страшное слово «война».
Сажа запнулась. Посмотрела в мою сторону, будто видит меня, и спросила:-
- Тебе,сестра, не трудно выслушать меня?
И не дожидаясь ответа, продолжила:
- В первую войну мы с Серажди потеряли родителей. До сих пор ничего не знаю о них.
Мы остановились.
У бедняжки задрожала нижняя челюсть. Она прикусила губу и сильно сжала мне руку.
- Сажи,да благословит всех ушедших Аллах. Каждого из нас затронула эта трагедия. Нам надо жить дальше. У нас с тобой есть дочери,- попыталась успокоить ее.
- Не знаю, как ты жила, но у меня не было возможности, даже куклу купить дочери,- продолжила она, приглашая нас идти дальше.
- Мам, а я помню свою куклу Барби. И Кена, которого мне подарила тетя Зарема,- перебила Замира.
- А помнишь, где ты нашла эту куклу?- спросила Сажи.
- В руинах.
Мы с тобой ходили за водой, когда налетели самолеты. Сбросив бомбы на жилые кварталы, самолет спикировал вниз, и летчик стал расстреливать нас из пулемета. И в этот момент увидела куклу, торчащую в обломках бетона. Я подбежала и стала тянуть ее.
Дядя Саид накрыл меня своим телом. А я тянула куклу, не чувствуя на себе вес убитого. Когда с меня скинули его, я держала в руках куклу без руки.
Девушка замолчала.Проглотила ком и продолжила:
- Но самыми дорогими игрушками у меня были поделки из бумаги, которые мастерил мне Безногий Салман. Я не понимала, как человек может быть безногим. Думала, это имя у него такое. Только когда мы с тобой хоронили его, то обратила внимание, что у него нет ног. Хорошо, что я раньше не знала, что значит быть безногим. Мам, ты помнишь журавликов, букеты цветов, ангелочков, которых он мне дарил?
- Да, конечно. Он был мастером в своем деле. Его поделки - оригами нравились всем. Никакие японские журавлики не сравнить было с его мастерством.
Я заворожено слушала этих женщин и представляла себе Салмана.
- А где его семья? Что с ними?- спросила я.
- Не поверишь,но судьба его семьи не намного лучшей моей. Его старший брат Бауди находился в психоневрологическом диспансере почти двадцать лет. На его глазах расстреляли отца в отместку за убийство по неосторожности. Кровная месть. Когда началась война, Бекисат забрала его домой. Им, как и нам, некуда и не на что было покинуть умирающий город.Бедняга запирала Салмана на кухне, чтобы Бауди не смог ничего ему сделать.Сама же уходила на целый день торговать семечками и самодельными конфетами-петушками, которые она отливала из растопленного сахара. Но однажды она забыла ключ в замочной скважине. Старший собрал все поделки младшего брата и стал выкидывать их с балкона. Салман кричал и плакал от обиды. Потом Бауди открыл дверь, зашел на кухню и стал душить брата. Благодаря коту, который вцепился в нападающего, Салман остался жив.
Вернувшись домой,мать отругала Бауди и приголубила Салмана.
Но за всем этим последовала месть.Бауди задушил спящую мать.И ушел из дома. Иногда он появлялся в нашем районе.Он выл волком, но к людям не подходил. Может и погиб на дорогах войны.
Слушая эту жуткую историю, я потеряла ощущение праздника, которое у меня было всю неделю.
А сейчас, прогуливаясь по живописным улицам, величественным площадям прекрасного города, я вспомнила о серых дождях, оплакивавших мою древнюю страну.
Будто услышав плач моей души, старый месяц собрал свои звезды и спрятался в толще темноты ночного неба.
Начал моросить мелкий дождик.
- Лучше расскажу вам про Вену и бал, про Вену и музыку, про Вену и кофе,- предложила Замира.
- Давайте присядем где-нибудь в кофейне.Я с удовольствием послушаю,- согласилась я.- Я человек неискушенный, но хочу насладиться настоящим венским кофе.
Мы заказали «Kleinen Braunen»- маленькие чашечки эспрессо с молоком. Макали рогалик в «Melange» и с удовольствием попивали «Schale Gold»-довольно слабый кофе, цвет которого напоминал золото.
Я любовалась зелеными глазами белокурой Замиры, а сердце обливалось кровью, видя ее трепетное отношение к слепой матери.
- Как вы попали в Вену? – спросила я их.
- Нелегально.Через украинский лес.
- Мне было тогда девять лет, но я помню, как проводник бросил нас в лесу, и мы заблудились там. Но вот этот ангел спас нас,- тихо рассказывала Замира.
Он открыла сумочку и достала бумажного ангела.
Расправив его крылья, она нежно прикоснулась к нему губами и поставила на стол.
- Их было семь. Шестеро остались в лесу.Они пожертвовали своей жизнью, но нас вывели к погранзаставе Словакии.
- Доченька, закажи нам Eiskaffee,- обратилась Сажи к Замире, а мне объяснила, что это холодный кофе с ванильным мороженым и взбитыми сливками.
- Себе я закажу Kapuziner, если не возражаете,- тепло улыбнулась девушка. - Это черный кофе с молоком, которое добавляют до тех пор, пока напиток не приобретет цвет рясы монаха-капуцина,- просвещала меня красавица.
-Тогда мне закажи Franziskane,- попросила я. – Догадываюсь, что это черный кофе с несколько большим количеством молока — с таким, чтобы получился цвет рясы монаха-францисканца.
- Мы жили в одном из бицирков, как почти все наши земляки. А теперь в самом центре города,- начала новое повествование Сажи. - Несмотря на всю красоту окружающего мира, я выплакала глаза, и соль съела мое зрение.
У меня была нелегкая судьба.
Единственного брата Серажди я нашла расстрелянным на второй день, после того, как похоронила Салмана - безногого друга своей малолетней дочери.
Она прервала свой рассказ и посмотрела на дочь.
Я молчала, не в силах говорить.
- А где сейчас Салман? - переборов себя, спросила я.
- Солдаты выкинули его с окна пятого этажа,- вдруг сказала Замира.- Я выглядывала в окно. Ждала, когда увижу своего друга. Потом, ждала, когда он поднимется с земли и помашет мне рукой.Он не вставал. Я обиделась на него. И стала выкидывать бумажных ангелов, которых он мне надарил.Но и это не помогало.
По правой щеке девушки побежала крупная слезинка.
Сажи дотронулась до лица дочери и спросила:
- Ты не плачешь? Я тебе столько раз говорила, что ему уже не было больно.
Мы с Замирой похоронили его во дворе нашего дома. Тогда моя дочь была слишком маленькой, чтобы понять, что ее друг был уже мертв. Когда солдаты ворвались к нему в квартиру, как рассказывали соседи, они кричали на него, требуя, чтобы он отпустил кота и встал. Не смог безногий встать. Вот они и расстреляли его. А Серажди похоронить нам не дали. Мой брат лежал в грязи, лицом в землю. На второй день танк проехал по его голове. Потом солдаты заминировали его тело и предупредили меня, что я оставлю дочь сиротой, если дотронусь до него.
Когда-то бумажные ангелы Салмана спасли мою дочь, но мы не смогли даже перезахоронить его.
Я взяла с собой буханку хлеба, банку сгущенного молока, украшения, три тысячи рублей и семь бумажных ангелов, которые мы подобрали во дворе.
Пешком добрались до Моздока. Автостопом- до российско-украинской границы.
Сердобольные проводники совершенно бесплатно довезли нас до Ужгорода, подкармливая всю дорогу.
Я отдала все деньги и украшения, чтобы, прибившись к землякам- нелегалам перейти границу. Вот так вот…
Находясь в мирной Европе, я не слышала гул падающих бомб и звон дребезжащего стекла. Но я потеряла себя. Здоровье, прежде всего.
Я потеряла не только зрение.
Но и вкус жизни.
Потеряв покой, я потеряла сон. Завешивая окна темными плотными шторами, надевая на себя черное платье, я пыталась скрыть свой внутренний мир от окружающих. В моей душе навсегда поселились депрессия,молчание, темнота, страх, неясность, тяжесть, угнетение, недовольство, печаль, раскаяние.
Только с годами я поняла, что все это от разлуки с Родиной.Черный цвет - цвет разлуки с моей Родиной. Цвет встречи с чужбиной-серый. Хочу, чтобы цвет жизни моей дочери стал ровным. Розовым. Или голубым. Как и ее мечта.
Часто во сне я голыми руками разгребаю примерзшую слякоть грязи, пытаясь найти голову своего брата. Я иду темными лабиринтами на какой-то странный звук в поисках своих родителей. Они часто приходят ко мне во сне и жалуются, что им холодно без крова. Они ждут, когда я их найду и по-человечески захороню. От ожидания увидеть свет в конце тоннеля я и ослепла. Но я вижу, что моя дочь тоже носит темную одежду.
И жду, когда она снимет коричневое, как чума платье. Она думает, что я не вижу цвет одежды, в которую она наряжается.
Ты поговори с ней и убеди, что стоит жить ради себя. Аллах дал нам испытания.
И силы пережить все это.
Пойдем к нам. Дождь уже перестал ныть. Сегодняшнюю ночь мы посвятим тебе. Мы приготовим тебе Kaisermelange — в большой чашке смешаем яичный желток и две ложечки меда.
- А про венский бал расскажете мне?- поинтересовалась я.
- Конечно. Даже станцую. Я посещала школу бального танца. А мама расскажет нам какую-нибудь легенду о древней земле вайнахов.
P.S. Когда я уезжала из Вены, Сажи позвонила мне и попросила передать родной земле, что она обязательно вернется при первой же возможности.
Замира призналась, что ждет ребенка от мужа, который обещал вернуться через три дня.
Но Рустам уехал на войну, не сказав ничего молодой жене.
Эту историю я расскажу в следующий раз.
